«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». Яркая гимнастка Диана Чугунихина — о своем пути, решении уйти из спорта и новой жизни
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина официально объявила о завершении карьеры. В годы международного отстранения она считалась одной из самых заметных гимнасток сборной: брала сложные элементы, не боялась конкурировать с более опытными девушками, стабильно шла в числе сильнейших. Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус, но так и не вышла на международный старт — к тому моменту она уже понимала, что продолжать путь в большом спорте не сможет.
В беседе с Sport24 (ред. — название сохранено в информативных целях) Чугунихина вспоминает, как начинала в Ростове, говорит о психологической нагрузке, подготовке в Новогорске, решении завершить карьеру и о том, чем живет сейчас.
—
— Как вообще гимнастика появилась в твоей жизни? Для Ростова это популярный вид спорта или скорее нишевый?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама в какой-то момент прямо сказала: выбирай — или танцы, или гимнастика. Мне не хотелось повторять путь сестры, быть «второй такой же», и я упрямо сказала: хочу гимнастику. Пошла в обычный зал — не специализированный центр, а просто спортшкола: условия для детей были нормальные, но для серьезного спорта — так себе. Потолки низкие, помоста нет, инвентаря минимум.
Сейчас в Ростове уже совсем другая картина: открылись новые залы, появился учебно‑тренировочный центр, училище олимпийского резерва с хорошими коврами, помостом, оборудованием. Вижу, как растут маленькие гимнастки, как родители потянулись. Можно сказать, что город постепенно превращается в хороший регион для развития художественной гимнастики.
— Помнишь первые тренировки? Было ощущение, что это надолго, или все казалось чем‑то вроде кружка после школы?
— Вначале я вообще не хотела туда ходить. Меня приводила бабушка, и почти каждый раз перед дверью зала начинались слезы: «Не хочу, не пойду, давай домой». Бабушка буквально заталкивала меня внутрь, а тренеры уже подхватывали.
Но со временем это сопротивление прошло. Когда я стала попадать на отборочные соревнования — сначала по Ростовской области, потом на первенство Южного федерального округа, — появилось чувство, что это уже не просто «пришла‑потренировалась‑ушла». Появились цели, азарт, желание что‑то доказывать и себе, и тренерам.
— Почему ты так не хотела идти в зал? Было что‑то конкретное, из‑за чего плакала?
— Думаю, в основном из‑за растяжки. Мы все понимаем: художественная гимнастика — это больно. Постоянные «тянки», шпагаты, прогибы. Уже по дороге я знала: сейчас будем работать, потом меня будут сильно тянуть, и это будет неприятно. В детском возрасте это отпугивает, хочется избегать боли.
Сейчас понимаю: без этого никуда. Но тогда казалось, что это ужасно, и я всеми силами пыталась оттянуть момент, когда зайду в зал.
— Какие у тебя остались воспоминания о первых серьезных соревнованиях?
— Первый важный старт был отборочный по Ростовской области. Там я смогла квалифицироваться на первенство Южного федерального округа. Помню, как на том турнире выступала Нонна Нянина в личной программе — сейчас она уже в групповых упражнениях в команде сборной субъектов. Тогда была такая устоявшаяся «тройка» сильных девочек постарше, за которыми все тянулись.
Я прошла в финал, девочка передо мной сильно ошиблась, и в итоге я стала второй и впервые отобралась на первенство России. На том турнире впервые увидела Лалу Крамаренко, других топовых гимнасток, сборную. Это было как попадание в другой мир: ты стоишь на разминке и осознаешь — рядом те, кого до этого видела только по телевизору. Это дало огромный толчок: захотелось не просто выходить на ковер, а действительно расти до их уровня.
— На первенстве России 2022 года у тебя была очень яркая победа. Какие тогда были мысли о будущем?
— За полгода до этого, в октябре 2021-го, проходили «Надежды России». Там формировали юниорскую сборную — отбирали 12 девочек. Я заняла 13-е место. Это был такой удар. Казалось, я все делала, как могла, но в итоговый список не попала. Очень сильно переживала, ехала домой в слезах, думала, что шанс упущен.
Через какое‑то время нам неожиданно приходит письмо: вызывают обратно в Москву на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Мы приехали, я честно сделала четыре вида, на эмоциях, максимально собранно. Нас построили, Ирина Александровна прошлась вдоль шеренги и назвала тех, кто ей понравился — примерно шесть-десять человек. В конце 2021 года меня уже вызвали в Новогорск — так я официально оказалась в сборной.
А затем было первенство России: я выигрываю упражнение с лентой, беру бронзу в булавах. Это было шоком. Ты только что вошла в состав, еще толком не осознала, что стала сборницей, и тут сразу — золото, которого раньше вообще не было. Казалось, что это начало большого пути.
— Какие были ощущения, когда ты впервые заехала в Новогорск уже как член сборной России?
— Первые дни было просто страшно. Ходила по базе и не верила, что живу и тренируюсь там, где раньше бывала максимум на сборах или смотрела по фотографиям. Понимание, что ты не просто гость, а часть команды, давило и вдохновляло одновременно.
Но радости все равно было больше. Я понимала, что все, что мы с моими первыми тренерами — Анжелой Геннадьевной Пискаревой и Александрой Сергеевной Ванжа — делали долгие годы, не прошло зря. Мы вместе дошли до этого уровня, и для меня это было главным подтверждением: труд окупился. Страх постепенно ушел, а вот удивление и благодарность остались.
— Что за чувство — работать на соседних коврах с лидерами сборной, с Диной и Ариной Авериными?
— Это колоссальный опыт. Наши тренировки часто совпадали, и если у нас уже была «отбивка», а девочки продолжали, я оставалась и просто смотрела. Для меня это было честью — находиться с ними в одном зале, видеть, как они разминаются, как реагируют на ошибки, как выстраивают тренировку.
Ты учишься не только элементам, но и отношению к делу. Смотришь, как они переживают неудачные подходы, как снова и снова повторяют один и тот же бросок. В какой‑то момент ловишь себя на мысли: если они при таком статусе продолжают так пахать, то мне тем более нельзя расслабляться.
— Принято ли в Новогорске, чтобы гимнастки помогали друг другу? Или каждый сам по себе?
— Внутри ковра, конечно, каждый отвечает за себя. Но в целом атмосфера не закрытая. Если мы тренируемся рядом, и кто‑то видит, что у тебя, условно, «летит» поворот или не получается риск, девочки могут спокойно подсказать, что‑то показать. Это не выглядит как официальное наставничество, скорее дружеская поддержка.
Я тоже, когда уже немного окрепла, могла подойти к младшим, подсказать по предмету, по дорожке, по вращениям. К старшим мы относились с огромным уважением, но и они всегда были открыты — можно было подойти, спросить, как лучше собрать комбинацию, как справляться с волнением. Это сильно помогает, особенно в первые месяцы в сборной.
— Художественная гимнастика — это не только физическая, но и огромная психологическая нагрузка. Как ты с этим справлялась?
— Думаю, самое сложное — выдерживать постоянное чувство контроля. В сборной все под прицелом: тренеров, судей, специалистов, да и своего собственного. Каждый день ты понимаешь: любая мелочь может решить, поедешь ты на крупный старт или останешься в запасе.
Мне помогало то, что я по характеру достаточно спокойная. Старалась не зацикливаться на ошибках, а быстро их разбирать и двигаться дальше. Но были периоды, когда эмоционально было тяжело. Любой срыв на тренировке сразу вызывал мысль: «Я все делаю неправильно, я не справляюсь». В такие моменты спасали разговоры с тренерами, с родителями. Иногда нужно было просто дать себе день на выдох, а потом вернуться и снова войти в режим.
— Гимнастки часто сталкиваются с травмами. Насколько это повлияло на твое решение завершить карьеру?
— Травмы в гимнастике — это, к сожалению, почти норма. Ты прыгаешь, крутишь, бросаешь предмет — нагрузка огромная. У меня тоже были проблемы: то спина, то стопы, то связки. Часто приходилось выступать «на уколах», перетягивать боли, выходить на ковер, будто все в порядке.
К моменту, когда началась история с нейтральным статусом, организм уже был сильно изношен. Были моменты, когда после тренировки я просто не могла нормально спуститься по лестнице. Мы лечились, восстанавливались, но понимание, что ресурсы ограничены, постепенно подкрадывалось. И когда стало ясно, что международных стартов, скорее всего, не будет в ближайшее время, а здоровье не бесконечно, мысль о завершении карьеры стала звучать все громче.
— Ты одна из первых получила нейтральный статус. Какие надежды тогда были?
— Когда появилась информация, что можно попробовать заявиться в нейтральном статусе, это казалось лучом света: хотя бы какой‑то шанс вернуться на международную арену. Мы собрали все необходимые документы, прошли всю процедуру, и когда пришло подтверждение, я очень обрадовалась. Казалось: вот оно, окно возможностей.
Но реальность оказалась сложнее. Одного статуса мало — должно совпасть много факторов: участие страны‑организатора, квоты, решение федераций, приглашения. В итоге получилось так, что мы статус получили, но ни на один старт я так и не вышла. Сначала я еще надеялась, ждала, продолжала готовиться. Потом стала понимать, что время идет, здоровье уходит, а конкретики нет.
— В какой момент ты окончательно решила: «Все, я заканчиваю»?
— Это не было решением одного дня. Скорее, цепочка. Сначала травмы, затем ожидание стартов, которые все откладываются. Параллельно ты смотришь на сверстниц, видишь, как они учатся, пробуют себя в других сферах.
В какой‑то момент я поймала себя на мысли, что все чаще думаю не о следующем элементе или комбинации, а о том, чем буду заниматься после спорта. Стала задавать себе честные вопросы: готова ли я еще год‑два жить в режиме бесконечного ожидания? Готова ли снова проходить через боль и ограничения, не имея гарантии, что вообще выйду на международный ковер? Ответ внутри был «нет».
Мы поговорили с тренерами, с семьей. Было много слез, сомнений, но чем больше я об этом думала, тем яснее становилось, что сейчас — тот самый момент, когда нужно останавливаться. Так и пришла к решению закончить.
— Насколько тяжело было психологически объявить о завершении карьеры, учитывая, что формально у тебя был нейтральный статус и теоретический шанс выступить?
— Это, наверное, самое тяжелое — признать, что возможность есть на бумаге, но практически ее нет. В глазах многих со стороны это выглядело так: статус есть, молодая, перспективная, почему не бороться дальше? Но никто, кроме меня и моих близких, не видел всего, что стояло за этим: состояние здоровья, эмоциональную усталость, отсутствие ясной перспективы.
Когда я написала объявление о завершении, было страшно. Казалось, что сейчас кто‑то начнет осуждать: «Сдалась», «Не выдержала». Но в итоге пришло много слов поддержки, и это помогло. Сейчас я точно понимаю, что это было взвешенное решение.
— Чем ты занимаешься сейчас? Удалось ли быстро переключиться на новую жизнь?
— Резко переключиться невозможно. Спорт столько лет был центром моей жизни, и поначалу было странно: ты просыпаешься и не бежишь на тренировку. Появилось пустое время, которое сначала даже пугало.
Сейчас я постепенно выстраиваю новую реальность. Продолжаю учиться, много внимания уделяю образованию, языкам. Мне интересно попробовать себя в тренерской работе — уже иногда помогаю с малышками, провожу занятия, даю советы по технике, по художественной части. Хочется передавать то, что успела получить сама.
Параллельно думаю о том, как связать дальнейшую жизнь со спортом шире: возможно, в будущем это будет работа в сфере подготовки программ, хореографии, судейства. Не исключаю, что когда‑нибудь вернусь в гимнастику уже в другом статусе.
— Что бы ты сказала маленьким девочкам, которые только приходят в зал и, как когда‑то ты, плачут у двери?
— Сказала бы, что страх и слезы — это нормально. Любой путь начинается с дискомфорта. Важно понять, что за этим стоит: если тебе действительно нравится выходить на ковер, выступать, чувствовать музыку, то все эти растяжки и нагрузки однажды окупятся.
Но при этом я бы добавила: слушайте себя. Художественная гимнастика — жесткий вид спорта, и важно беречь здоровье и голову. Не нужно ломать себя через край — лучше идти постепенно, уважая свои границы, и тогда получится найти баланс между результатом и внутренним спокойствием.
— Какой момент в карьере ты считаешь самым дорогим для себя?
— Наверное, все же тот день, когда я впервые выиграла упражнение с лентой на первенстве России. Не только из‑за медали, а из‑за ощущения: я стояла на пьедестале и понимала, что девочка из обычного ростовского зала смогла дойти до этого уровня. Это чувство, что мечта, которая казалась далекой, стала реальностью.
А еще очень дорого вспоминать первые тренировки в Новогорске, когда я, стесняясь, смотрела на ковер рядом с Диной и Ариной. Эти моменты навсегда остались внутри как доказательство того, что труд и вера в себя действительно работают.
— Если оглядываться назад, есть ли о чем сожалеть?
— Сожалеть — нет. Конечно, иногда думаю: а что было бы, если бы не было отстранения, если бы не травмы, если бы мы выступали на международных стартах регулярно. Но это уже область фантазий. Жизнь сложилась так, как сложилась.
Я благодарна гимнастике за характер, за людей, которых она мне подарила, за умение бороться и не сдаваться. Даже решение уйти — это тоже проявление силы, просто другой. Сейчас мне важно двигаться дальше и пробовать себя в новых ролях.
— И все‑таки: нейтральный статус и завершение карьеры — это для тебя больше про потерянную возможность или про освобождение?
— Наверное, это сочетание. Да, где‑то внутри останется ощущение нереализованного международного потенциала. Но вместе с тем я чувствую облегчение: я больше не живу в режиме ожидания, не просыпаюсь с вопросом «позовут — не позовут».
Сейчас у меня есть свобода планировать свою жизнь, постоянно не оглядываясь на календарь стартов. И если однажды судьба снова приведет меня на ковер — уже в другом качестве, я буду к этому готова. А нейтральный статус останется просто строчкой в истории моей карьеры, которая и без международных медалей была насыщенной, сложной и очень важной для меня.