Почему Ирина Роднина сыграла "дуру-спортсменку": ее не хотели принимать в номенклатурную академию
Большие победы не гарантируют, что после завершения спортивной карьеры человек легко найдет себе новое место. Слава чемпиона помогает, но жизнь в спорте не длится вечно, и о будущем приходится задумываться еще тогда, когда публика аплодирует на трибунах.
Ирина Роднина и Александр Зайцев столкнулись с этим вопросом в 1979 году. Супруги пропустили сезон: у них родился сын Александр. Пока американская пара Тай Бабилония и Рэнди Гарднер проводила один из самых успешных сезонов, выиграв чемпионаты США и мира, Роднина и Зайцев поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Там готовили людей для руководящих должностей.
К поступлению спортсмены относились серьезно и экзамены, по воспоминаниям Родниной, сдали вполне достойно. Однако вскоре председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР Сергей Павлов сообщил фигуристке, что дальнейший путь в академию для нее закрыт. Павлов хорошо относился к Родниной и хотел видеть на руководящих позициях людей из спортивной среды, но для зачисления существовало важное условие: абитуриенты должны были уже принадлежать к номенклатуре.
Роднину вызвали на разговор в ЦК. Там с ней встретился товарищ Грамов, который позднее возглавил Госкомспорт. Фигуристке было почти тридцать, она уже была матерью и двукратной олимпийской чемпионкой, однако собеседник, по ее словам, разговаривал с ней так, будто перед ним все еще юная спортсменка.
Разговор получился странным и даже комичным. Грамов избегал слова "номенклатура" и объяснял правила обходными примерами. Вторые секретари городских комитетов партии, окончив академию, могли рассчитывать на повышение до первых секретарей. Аналогичная карьерная лестница существовала для работников областных и краевых комитетов. А вот какое назначение ожидало бы после учебы Роднину, чиновник не представлял.
Фигуристка решила притвориться наивной и настойчиво добиваться прямого ответа. Она играла роль "дуры-спортсменки", которая будто бы не понимает намеков и продолжает спрашивать "почему?". В какой-то момент Роднина предложила вполне конкретный вариант: а что, если после учебы ее назначат заместителем председателя Спорткомитета?
Такое предложение ошеломило Грамова. По оценке самой Родниной, он, вероятно, решил, что перед ним "девчонка со съехавшей крышей". На деле фигуристка лишь хотела показать противоречие: спортивные способности и результаты не давали ей тех возможностей для продвижения, которые были у людей с нужной партийной биографией.
Отказ не стал для нее трагедией, но оставил неприятное впечатление. Роднина считала несправедливым, что они с Зайцевым, успешно сдав вступительные испытания, уступили кандидатам, чье преимущество заключалось не в знаниях, а в принадлежности к управленческой системе. В спорте, напоминала она, путь наверх открывают способности и труд, а не номенклатурный статус.
Пауза в выступлениях не означала завершения карьеры. Вернувшись на лед, Роднина и Зайцев снова добились крупнейших побед: они еще по разу выиграли чемпионат Европы и Олимпийские игры. Этот этап стал продолжением их спортивной истории, а не последним ее аккордом.
После ухода из большого спорта их профессиональные дороги разошлись. Зайцева пригласили работать в Спорткомитет, а Роднина стала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Таким образом, отказ в академии не лишил ее возможности заняться общественной и организационной деятельностью, хотя путь к ней оказался совсем не таким, каким его представляла система подготовки партийных кадров.
История с собеседованием показывает, насколько иначе могли оценивать людей в спортивной и административной среде. На льду Роднина была признанной чемпионкой, чьи достижения не требовали дополнительных доказательств. В кабинете же ее воспринимали прежде всего как спортсменку, которой предстояло объяснить, куда ее можно направить после учебы.
Ирония Родниной стала способом не принимать навязанные правила без вопросов. Она не стала изображать понимание там, где чиновники сами избегали говорить прямо, и довела разговор до неудобной конкретики. Ее предложение о должности заместителя председателя Спорткомитета звучало дерзко, но за этой дерзостью стоял простой вопрос: почему человеку с выдающимися результатами заранее отказывают в возможности претендовать на руководящую работу?
В конечном счете эпизод не сломал карьеру фигуристки и не заставил ее отказаться от новых целей. Он лишь обозначил разницу между двумя системами успеха: в спорте Роднина привыкла добиваться места благодаря мастерству, а в партийной иерархии одного профессионального авторитета было недостаточно. Именно поэтому разговор на Старой площади запомнился ей не только как отказ, но и как столкновение с правилами, которые нельзя было преодолеть одним лишь талантом.