На льду парижского дворца спорта «Берси» в январе 1997 года сбылось то, к чему советская и российская школы фигурного катания шли десятилетиями. Сборная России оформила исторический «золотой покер» — выиграла все четыре вида программы на одном чемпионате Европы. Мужчины, женщины, спортивные пары и танцы на льду — ни в одной дисциплине вершину пьедестала не пришлось делить с представителями других стран. Подобного триумфа Россия не знала никогда. Но к этому моменту команда шла не один год, а путь был далеко не безошибочным.
Годом раньше, на чемпионате Европы-1996, казалось, мечта уже почти стала реальностью. Женскую одиночку уверенно выиграла Ирина Слуцкая, в парах первенствовали Оксана Казакова и Артур Дмитриев, а в танцах на льду конкурентов не оставили Оксана Грищук и Евгений Платов. Оставалось лишь взять золото в мужской одиночке. В тогдашний состав вошли грозные имена: чемпион мира среди юниоров Игорь Пашкевич, а также два будущих олимпийских чемпиона — Илья Кулик и Алексей Ягудин. Но всех их опередил украинец Вячеслав Загороднюк, перечеркнув надежды на тотальную российскую доминацию. Неудовлетворенность тем турниром стала сильным раздражителем — в Париж 1997 года команда ехала уже с четкой задачей и ощущением незаконченного дела.
Сам чемпионат Европы-1997 по размаху побил все прежние рекорды. В заявках значились 163 фигуриста из 35 стран, и для того времени это был колоссальный масштаб. Конкуренция выросла не только на ледовых дорожках, но и в психологической плоскости: каждый выход на лед был шансом вписать себя в историю, а малейшая неточность грозила выбросить спортсмена за пределы шестерки сильнейших. Нагрузка на нервы, тренеров и судей была сопоставима с давлением Олимпийских игр.
Особенно неожиданной и нервной оказалась мужская одиночка. За месяц до европейского первенства на чемпионате России уверенно победил Илья Кулик — юный, но уже по-настоящему звездный фигурист, буквально на глазах становившийся главной надеждой отечественного катания. В его арсенале был четверной тулуп, по тем временам — элемент высшего пилотажа. Чистое исполнение этого прыжка на национальном первенстве стало символом технического прогресса: казалось, старшее поколение окончательно сдает позиции.
Результаты того чемпионата России выглядели как смена эпох. Действующий на тот момент олимпийский чемпион Алексей Урманов стал лишь вторым. Логика подсказывала, что и на международной арене расстановка сил должна быть схожей: безукоризненная техника молодого Кулика против утонченного, но уже немного «возрастного» катания Урманова. В некотором смысле история повторяла начало самого Урманова: в 1991 году он первым в мировой практике безупречно приземлил четверной тулуп и именно этим рывком ворвался в элиту. Теперь роль главного технического новатора переходила к Кулику.
Однако фигурное катание не случайно считается видом спорта, где сюрпризы — часть жанра. В короткой программе все, казалось, шло по намеченному сценарию: Кулик откатал уверенно и закономерно возглавил протокол. Урманов, напротив, допустил небрежности и оказался только шестым, что по старой системе судейства практически вычеркивало его из борьбы за золото. Но система с двумя программами оставляла пространство для драматургии — и этим шансом Алексей воспользовался в полной мере.
Произвольный прокат превратился в настоящую проверку на выживание для лидеров. Один за другим срывы и недокруты допускали едва ли не все претенденты на медали: французский шоумен Филипп Канделоро, украинец Загороднюк, немец Андрей Влащенко, а также Кулик и Ягудин. Ошибки множились, нервозность передавалась от проката к прокату. На этом фоне катание Урманова выглядело как эталон: восемь чистых тройных прыжков, композиционная цельность, филигранная работа коньком и фирменная мягкость скольжения. Судьи и трибуны получили то, что привыкли ассоциировать со словом «чемпион», и итог стал логичным — золото уезжало в Санкт-Петербург к Алексею Урманову. Так Россия взяла первое «золото» турнира.
Женские соревнования прошли по гораздо более предсказуемому сценарию. Семнадцатилетняя Ирина Слуцкая вышла на лед уже в статусе действующей чемпионки Европы и без видимых усилий этот статус подтвердила. В те годы женское катание еще не знало каскадов сложнейших тройных в том объеме, что мы видим сейчас, и тем значимее выглядел ее элемент: каскад тройной сальхов — тройной риттбергер. По уровню сложности это был вызов для всей тогдашней женской одиночки. Слуцкая обладала не только богатым набором прыжков, но и внушительным «запасом прочности» — даже при условной неточности в одном элементе оставалась впереди соперниц за счет более сложного контента в целом.
Соперницы старались брать стабильностью. Венгерка Кристина Цако и украинка Юлия Лавренчук откатали программы аккуратно, почти без видимых помарок. Но в фигурном катании чистота — лишь часть успеха. Когда базовая сложность набора элементов существенно уступает, даже идеальное исполнение оказывается недостаточным. Так произошло и в Париже: чистый, но более простой контент Цако и Лавренчук не смог потеснить Слуцкую, для которой победа стала уже не разовым успехом, а подтверждением нового статуса лидера европейского женского катания.
Историю спортивных пар к тому моменту вполне можно было бы назвать «территорией России». Если смотреть на статистику с середины 60-х до конца 90-х годов, то представители СССР и России уступали золото чемпионатов Европы в этой дисциплине считаные разы — всего три раза за 32 года. В эти рамки укладываются и феноменальные рекорды Ирины Родниной, которая в дуэтах с Алексеем Улановым, а затем с Александром Зайцевым суммарно 11 раз поднималась на высшую ступень европейского пьедестала.
Поэтому в Париже-1997 от российских пар традиционно ждали победы, а не просто удачного выступления. Действующие чемпионы мира Марина Ельцова и Андрей Бушков справились с грузом ожиданий безупречно. Их программы были выстроены вокруг сильнейших сторон дуэта — мощных выбросов, сложных поддержек и практически идеальной синхронности в параллельных прыжках. В сложных элементах пара показывала максимум того, на что была способна на тренировках, при этом сохраняя плотную связь с музыкальным образом и не теряя артистизма.
Основными соперниками Ельцовой и Бушкова вновь стали немцы Манди Ветцель и Инго Штойер — пара, которая уже не раз пыталась навязать нашим борьбу за золото. Впрочем, и в этот раз они вынуждены были довольствоваться серебром: стабильность и аккуратность исполнения вывели их на вторую строчку, но превзойти по сумме сложности и качеству российских лидеров так и не удалось. Бронзовые медали достались другой немецкой паре — Марине Киализе и Ино Мюллер (в ряде протоколов фигурируют именно эти фамилии), замкнув своеобразный мини-пьедестал «Россия — Германия — Германия», где доминирование российской школы было неоспоримым, а европейская конкуренция концентрировалась в основном в немецкой команде.
Особое место в истории того турнира заняли танцы на льду. К этому времени Оксана Грищук и Евгений Платов уже прочно ассоциировались с вершиной мировой и европейской иерархии. За плечами — олимпийский титул, чемпионства мира и Европы, репутация дуэта, который задал планку, кажущуюся недосягаемой. В Париже от них ждали не просто победы, а своеобразного эталонного катания.
Танцевальная часть турнира развивалась под знаком их уверенного превосходства. Обязательные танцы Грищук и Платов исполнили с привычной для себя филигранностью линий и точностью рисунка, в оригинальном танце добавили узнаваемую эмоциональность и игру с музыкальным ритмом. А произвольный превратился в настоящее шоу, где сочетались и высочайшая техника, и актерское мастерство, и тонкое чувство партнера. Конкуренты — в том числе французские и итальянские дуэты — могли предложить интересные интерпретации и оригинальные шаги, но по сумме компонентов российская пара была недосягаемой. Золото в танцах стало уже не сенсацией, а закономерностью.
Так российская команда закрыла все четыре дисциплины высшими наградами, оформив результат, на который раньше удавалось лишь претендовать. Парижский чемпионат Европы вошел в историю не только как рекордный по масштабу, но и как символ окончательного восстановления позиций отечественного фигурного катания после непростых 90-х. На фоне экономических и организационных трудностей того периода лед в «Берси» стал площадкой, где демонстрировались не кризис и распад, а преемственность и сила традиции.
Важно и то, что триумф-1997 стал своего рода мостом между поколениями. В нем переплелись карьеры тех, кто олицетворял собой «золотые девяностые», и тех, кто только начинал путь к будущим Олимпиадам. Урманов — представитель звездной волны начала десятилетия — сумел вновь взойти на вершину. Кулик и Ягудин, несмотря на неудачи в Париже, уже через год-два станут героями мировых первенств и Олимпийских игр. Слуцкая сделает важный шаг к своей долгой карьере, в которой еще будут и мировые титулы, и олимпийские пьедесталы.
Для самой системы подготовки в России тот турнир стал мощным аргументом в пользу того, что заложенные еще в советское время методики работают и в новой реальности. Сборная показала глубину состава: в каждой дисциплине нашлись лидеры, готовые выдерживать давление крупных стартов, и смена поколений проходила без потери результатов. Молодые видели перед собой живые примеры кумиров, тренеры получали доказательство эффективности своих подходов, а федерация — повод верить в перспективы на будущие Олимпиады.
Нельзя недооценивать и имиджевый эффект. В конце 90-х, на фоне сложной политической и экономической ситуации, спорт оставался одной из немногих сфер, где Россия уверенно заявляла о себе на международной арене. Картинка с золотыми медалями во всех видах программы в телевизионных новостях работала сильнее любого пафосного лозунга: страна видела, что у нее по-прежнему есть области безусловного лидерства, а имена фигуристов становились символом национальной гордости.
Для болельщиков чемпионат Европы-1997 остался тем самым турниром, который трудно стереть из памяти. Здесь было все, за что любят фигурное катание: драматичные развязки, как в мужской одиночке, уверенное доминирование, как у Слуцкой и парников, безусловная художественная цельность, как у Грищук и Платова. Этот чемпионат стал не просто набором медалей, а важной главой истории, на которую до сих пор оглядываются, говоря о «золотой эпохе» российского фигурного катания.
Именно поэтому, вспоминая тот январь в Париже, обычно говорят не только о рекорде по количеству золотых медалей, но и о редком ощущении целостности: у России тогда получилось все — от первой разминки до последнего аккорда произвольного танца. Турнир, который невозможно забыть, — не просто красивый заголовок, а точное определение того, чем стал для фигурного катания чемпионат Европы-1997.