«Молодежка» принесла Ивану Жвакину популярность и узнаваемость, но в этом сезоне список его заслуг пополнился еще одним ярким пунктом — участие в шоу «Ледниковый период». На лед актер вышел в паре с одной из самых известных фигуристок мира — Александрой Трусовой. О том, как человек, привыкший к хоккейной коробке и съемочной площадке, оказался в хрупком и безумно сложном мире фигурного катания, как справлялся с критикой и вниманием к Трусовой, и почему «Спартак» все равно остается отдельной любовью — рассказывает сам Иван.
Изначально участие в «Ледниковом периоде» для него было не чем-то тщательно спланированным. Давняя внутренняя мысль «когда-нибудь попробовать себя на льду не как хоккеиста, а как участник шоу» вдруг обрела реальные очертания, когда агент сообщил: идет срочный набор в проект. Обычно кастинг проходит в сентябре, а съемки растягиваются до новогодних праздников, но в этот раз все сроки сжались — участников буквально «собирали» в декабре, и на подготовку оставался всего месяц.
При этом стартовые условия у Жвакина были крайне жесткие: опыта фигурного катания не было вовсе. Он честно признается — даже в фантазиях не представлял себя на льду в роли фигуриста. Хоккей, где он чувствовал себя уверенно, и фигурное катание кажутся ему вообще разными вселенными. В одном виде спорта ты несешься на скорости, борешься у борта, в другом — обязан выглядеть легким, изящным и при этом выполнять сложнейшую технику на тонких лезвиях. «Такое ощущение, что фигурное катание придумали инопланетяне, — смеется Иван. — Природой точно не было задумано, чтобы человек крутился и прыгал на железках по льду и при этом еще как-то красиво улыбался».
Когда он узнал, кто станет его партнершей, напряжение только усилилось. До этого он не следил внимательно за Олимпийскими играми, но фамилию Трусовой, конечно, слышал. И когда ему сказали, что с ним будет кататься серебряный призер Олимпиады, внутри одновременно вспыхнула гордость и сжалось все от волнения. «Трусова — достояние России, — говорит Жвакин. — Это ответственность, а не просто участие в шоу. Мне нужно было понять самому себе: я вхожу в эту историю и довожу ее до конца или сразу отказываюсь. Но шаг назад мне сделать не дали».
Какого характера он ждал от Александры — жесткого, требовательного, мягкого? По его словам, он вообще не пытался заранее выстраивать образ партнерши. Просто пришел работать. Настоящее знакомство случилось уже тогда, когда Саша увидела, как он стоит на коньках, и, по словам Ивана, это был достаточно «милый момент». «Она видела, что перед ней человек, у которого не то что нет базы — он в принципе не из этой вселенной, — вспоминает он. — Но никакого осуждения или насмешек не было. Было спокойное деловое отношение: вот материал, с ним будем работать».
Первые недели он почти не пересекался с Трусовой на льду в качестве партнерши. Сначала месяц занимался с тренером индивидуально — ставили базу: стойку, чувство льда, простейшие вращения, шаги. Лишь потом добавили совместные репетиции. Александру он описывает как очень собранного и требовательного человека, выросшего в среде, где постоянно шла борьба за результат. Дисциплина для нее — норма, а не подвиг. При этом одно из самых важных, что он от нее услышал, звучало удивительно просто: «Расслабься и получай удовольствие».
Парадокс в том, что позволить себе «расслабиться» в условиях шоу Жвакин не мог. Он откровенно говорит, что в первое время чувствовал себя белой вороной: вокруг — звезды спорта и сцены, многие с опытом катания или танцев, а у него — ноль навыков и жесткий дедлайн. При этом каждый выход на лед — риск. «Условие моего участия в проекте было очень жестким: нет права на серьезную ошибку. Я изначально понимал: если что-то пойдет не так, это может закончиться травмой для меня или для Саши. Поэтому восемь номеров я прожил как на пороховой бочке: первый запускающий, а дальше — по инерции, но все время с максимальной концентрацией».
С Трусовой вне льда они общались не так много. Александра совсем недавно стала мамой, и весь ее график был подчинен ребенку. «Она приезжала на тренировку, мы отрабатывали то, что нужно, и она сразу улетала домой. Малышу полгода, это буквально кроха. Мне было абсолютно понятно, почему она не задерживается, не обсуждает по полчаса, кто как себя чувствует. У нее другая ответственность — семья», — объясняет Иван.
История с его словами о том, что Саша якобы «мало тренируется», стала отдельным раздражителем. Жвакин уверен: сказанное было вырвано из контекста. Он обращался к своей аудитории, не думая, что фраза попадет в заголовки и вызовет бурю негатива. «Если бы я знал, как это подадут, я бы просто промолчал. Мой посыл был не про то, что кто-то ленится, а про то, что я переживаю за наш общий результат. Хотел, чтобы мы были на уровне, чтобы никто не пострадал физически, чтобы каждый номер был максимально собранным. Но сформулировал так, что желтая пресса это с радостью подхватила».
С Александрой он эту ситуацию сразу проговорил. Объяснил, что не собирался ставить ее в неловкое положение или как-то задевать. Трусова, по его словам, отнеслась к этому спокойно и с пониманием. Она живет под постоянной лупой внимания — любой ее шаг обсуждают, любое слово разбирают. «У нее кожа, конечно, уже довольно толстая в этом плане. Но это не значит, что можно говорить все, что в голову приходит. Для себя я сделал вывод: иногда лучше недосказать, чем потом ходить и объясняться».
Отдельная линия в их работе — осторожность с элементами. Трусовой важно оставаться в форме, ей потенциально интересно вернуться в большой спорт, а парное катание с непрофессионалом — всегда риск. Сложные поддержки, вращения, особенно с учетом разницы в весе, росте, уровне владения льдом, дают совершенно разные ощущения у профессионала и у новичка. Часть новых элементов Иван сначала пробовал с тренером, отрабатывал подержку партнера, угол, баланс, и только потом выходил с этим к Саше. «Там не может быть «примерно так». Есть только «четко так» или «никак»».
Первый прокат перед камерами запомнился Жвакину как сильнейший стресс. «Я стоял за кулисами и думал: «Что я здесь вообще делаю? Как я сюда попал?» Ты в коньках, в костюме, все вокруг блестит, играет музыка, и в то же время в голове только одно: не урони, не зацепись, не перепутай шаги». Ситуацию усложняло и то, что выпуск, который зрители видят раз в неделю, на самом деле снимается блоками — по два, иногда три номера за раз. В первый раз Иван участвовал лишь в одном выходе, но уже дальше начинались настоящие марафоны.
Особенно тяжелой выдалась финальная серия съемок, когда они катались три дня подряд, по несколько номеров каждый. Там возникли те самые «разные мысли» — про усталость, про пределы своих возможностей, про то, насколько вообще можно выжать из организма. «Дыхалки категорически не хватало. Фигурное катание — это постоянное кардио, ты все время должен катиться, причем нередко на одной ноге, в нужном направлении, под музыку, да еще и что-то играть лицом. Я человек спортивный, но даже мне было очень тяжело».
Жвакин с улыбкой вспоминает, как выбирал «любимую» ногу и направление поворотов. Как и у многих фигуристов, у него довольно быстро появились свои предпочтения: налево закручиваться — пожалуйста, направо — уже гораздо сложнее. «Мы это мастерски маскировали. Но внутренне я знал: только скажи «направо» — и все, мне уже страшнее», — признается он. При этом от номера к номеру он чувствовал, как тело привыкает к льду, как мозг перестает паниковать, а движения становятся естественнее.
Особое место в этом прогрессе заняли поддержки. Для человека, который до этого максимум кого-то поднимал на руках в тренажерке, взять на себя вес партнерши на скользкой поверхности — задача минимум с тремя звездочками сложности. «Поддержки — это вообще отдельная вселенная. Ты должен быть одновременно и краном, и амортизатором, и метрономом, потому что все идет под музыку. А главное — партнерша должна чувствовать себя в безопасности. Никакая красота не стоит того, чтобы кто-то полетел головой вниз. Поэтому каждую поддержку мы раскладывали на миллиметры: что за чем идет, куда смотрят плечи, где мои коньки, куда идет корпус Саши. В какой-то момент я поймал кайф: когда элемент получается, адреналин зашкаливает так, будто забил победный гол».
Не осталось без внимания и мнение Татьяны Тарасовой. Ее резкая, иногда беспощадная критика давно стала частью ДНК фигурного катания в шоу-формате. Для Ивана это было испытание не меньше, чем первые выходы на лед. «Когда человек с таким именем говорит, что ты делаешь что-то не так, это не просто комментарий. Это как вердикт. Конечно, обидеться легко. Но я постарался воспринимать ее слова не как личное оскорбление, а как часть профессии. Тебя оценивают не за старания, а за результат. Где-то Тарасова была жесткой, где-то очень точной. И, честно, кое-какие ее замечания я потом реально учитывал на тренировках».
При этом в шоу Жвакину важно было не потерять себя как актера. Да, на первом этапе он честно признается: думал в основном о технике и безопасности. Но постепенно, когда базовый страх отступил, начал включать актерскую природу: работать с мимикой, эмоциональными акцентами, взаимодействием с партнершей. «Все-таки это не спортивный турнир, а телевизионное шоу. Люди приходят не просто увидеть чистые прокаты, но и прожить вместе с тобой историю. В какой-то момент я понял: если я на льду, как пустой стакан, это никому не интересно».
К теме «Спартака» он относится особо. Футбол и хоккей — его давняя любовь, и клубные эмоции никуда не исчезли с приходом фигурного катания в его жизнь. «»Спартак» — это про страсть, про веру, которую не так легко сломать. В каком-то смысле опыт в «Ледниковом периоде» очень спартаковский: тебя бьют, критикуют, у тебя не все получается, но ты выходишь снова и снова. Где-то ошибся — в следующий раз сделаешь лучше. Мне кажется, фанат «Спартака» по определению понимает, что такое терпеть и работать на перспективу».
Отвечая на вопрос, поменял ли «Ледниковый» его отношение к фигурному катанию, Иван не сомневается: да, и кардинально. Для него этот вид спорта превратился из красивой картинки в набор реальных людских усилий, боли, усталости и бесконечного количества часов на льду. «Теперь, когда я смотрю, как кто-то делает сложнейший прыжок или поддержку, я вижу не только «вау-эффект», но и весь труд за этим. И то, что Саша прошла через все это с детства и продолжает держать этот уровень, вызывает у меня огромное уважение. Она действительно достояние России, и в каком-то смысле честь — просто стоять с ней на одном льду».
Сейчас, оглядываясь назад, он говорит, что согласился бы на участие еще раз, уже понимая, куда идет. Но вряд ли когда-нибудь забудет то состояние, в котором начинал: когда время сжато до минимума, навыков нет, ответственность огромная, а рядом — звезда мирового масштаба, у которой не должно быть ни одной лишней травмы. «Это был очень честный экзамен на выдержку. Я многое о себе узнал. И если кто-то после шоу хоть чуть-чуть по-другому взглянул на фигурное катание или увидел в Саше не просто фамилию из новостей, а живого человека с характером и историей — значит, мы все это делали не зря».