«25 декабря для нас стало двойным Рождеством».
Итальянский фигурист — о возвращении Камилы Валиевой, будущем женского катания и своём восхищении Россией
25 декабря закончилась дисквалификация Камилы Валиевой. За время отстранения она успела сменить тренерский штаб, перезапустить подготовку и сейчас всерьёз нацелена вернуться на вершину. Оказалось, её возвращения ждали не только российские болельщики — новость вызвала эмоции и далеко за пределами страны.
Одним из самых ярких откликов стал комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии Кори Чирчелли. В беседе с корреспондентом Sport24 Пётром Шатровым он рассказал, почему история Валиевой для него — больше, чем просто спорт, и как её влияние ощущается в мировом фигурном катании.
—
— В соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на завершение дисквалификации Камилы Валиевой. Почему для тебя это событие настолько значимо?
— Честно говоря, мне кажется, это даже не требует объяснений. Для меня Камила была и остаётся величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я впервые услышал о ней ещё тогда, когда она выступала юниоркой: о Валиевой говорили буквально повсюду, в каждом катке, в каждой стране. Мне постоянно рассказывали о какой‑то невероятной девочке из России, которая делает элементы, которые никто больше не в состоянии повторить. С тех пор я внимательно следил за её развитием и карьерой.
— Твои ожидания от неё оправдались?
— Более чем. Иногда мне казалось, что всё это — какая‑то иллюзия. Она каталась настолько близко к идеалу, что я не мог поверить, что это вообще возможно. Для меня Камила — будто ангел, спустившийся в мир фигурного катания. Я до сих пор испытываю злость и боль, когда вспоминаю, что произошло с ней на Олимпиаде в Пекине.
— Как ты узнал о допинговой истории на Олимпиаде?
— В тот момент я жил в Северной Америке. Помню это до мелочей: мы сидели с другом в кофейне, и вдруг телефоны начали буквально взрываться сообщениями. На всех каналах остановили привычные передачи и начали обсуждать только Камилу. Казалось, что весь мир замер, а суперзвезду внезапно превратили в главного злодея.
— Какие чувства тогда испытал?
— Это было ужасно. Я просто не мог понять, как можно так обращаться с 15‑летней девочкой. Давление было колоссальным, и оно шло со всех сторон. При этом меня поразило, как вела себя сама Камила. Она не позволила себе ни единого грубого или злого слова в адрес тех, кто обрушился на неё с самыми жёсткими обвинениями. Это требует невероятной силы характера.
— Ты верил, что она после всего этого сможет вернуться на прежний уровень?
— Если честно, у меня было много сомнений. Мы видели и раньше, как великие российские спортсмены говорили о возвращении, но затем что‑то мешало, и они так и не возвращались на вершину. В случае с Камилой всё выглядит иначе: видно, что она действительно настроена снова кататься на ультравысоком уровне и готова бороться. Это очень вдохновляющая история. Я уверен, когда‑нибудь по её биографии снимут фильм или напишут книгу — и тиражи такой книги будут измеряться миллионами.
— Сколько раз вам доводилось пересекаться лично?
— Всего однажды. Это было в Куршевеле. Тогда мне было 16, а Камиле — 13. Не знаю, помнит ли она этот момент, но для меня это одна из самых дорогих фигурных воспоминаний. У меня до сих пор хранится фотография с той встречи.
— Вы поддерживали контакт после этого?
— Я несколько раз писал ей, но скорее как поклонник, а не как близкий знакомый. Последний раз обращался к ней несколько месяцев назад: опубликовал видео одного из своих прыжков и отметил её, потому что многому учился именно по её технике. Я буквально разбирал её четверные по кадрам, пытаясь понять, как она это делает.
— Недавно Валиева выложила пост о возвращении в большой спорт и отметила твой комментарий лайком. Какие эмоции ты испытал, когда заметил это?
— Даже сложно подобрать слова. Было очень приятно осознать, что она увидела моё сообщение и откликнулась. Я надеялся, что многие фигуристы напишут ей слова поддержки, но всё произошло как раз в день католического Рождества, у всех были свои планы, семья, праздники. Тем ценнее, что она нашла время заглянуть в комментарии.
— Как отреагировали на её возвращение твои друзья в фигурном катании?
— Мы с моим близким другом Николаем Мемолой обсуждали эту дату месяцами. Для нас 25 декабря стало чем‑то вроде двойного Рождества: религиозный праздник и «возвращение Камилы» сплелись в один день. Для нас её возвращение по значимости сравнимо с большим семейным торжеством.
— А что говорят в целом в Италии?
— Здесь все находятся в ожидании. В последние годы женское одиночное катание развивается медленнее, чем хотелось бы. Появляются новые имена, но того взрывного прогресса, который задали российские девочки с несколькими четверными, нет. Поэтому многие очень хотят снова увидеть Камилы на международных стартах. И ещё всех шокирует сам факт, что прошло уже четыре года. Время словно пролетело за один миг.
— Как ты считаешь, сможет ли она снова стать мировой суперзвездой?
— Уверен в этом. С введением нового возрастного ценза эпоха, когда юные фигуристки прыгали по три‑четыре четверных в программе, по сути, уходит в юниорский спорт. Во взрослом катании сейчас лидируют те, кто делает ограниченное количество четверных, а не «фейерверк» сложнейших прыжков. По тому, что мы видели на шоу, с тройными у Камилы полный порядок — и они всё ещё выглядят сильнее, чем у подавляющего большинства соперниц. Этого уже достаточно, чтобы бороться за самые высокие места.
— Веришь, что она будет снова прыгать четверные?
— Думаю, если она сама этого захочет, то вполне способна вернуть хотя бы четверной тулуп. С акселем и сальховым сложнее — всё‑таки это другие нагрузки, и нужно понять, насколько комфортно и безопасно ей будет прыгать их во взрослом возрасте. Но даже без трёх–четырёх квадов она может доминировать. Не стоит забывать, что Алиса Лю выигрывала этапы Гран‑при и с ограниченным количеством сложных прыжков. Желаю Камиле, чтобы она нашла тот баланс между риском и стабильностью, который позволит ей снова выигрывать.
— Давай немного отвлечёмся от Валиевой. Ты и правда так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, стараюсь не пропускать крупные старты. Например, внимательно смотрел недавний чемпионат России. Он шёл в те же дни, что и чемпионат Италии. Помню, как после наших прокатов мы сидели в раздевалке вместе с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо и включали выступления российских фигуристов — обсуждали, спорили, восхищались.
— То есть вы прямо в раздевалке смотрите российские старты?
— Конечно. Мы настолько увлечены российской школой, что иногда сами удивляемся. Для нас это как отдельная вселенная фигурного катания. У российских спортсменов — особый почерк, своя пластика, своя манера подачи. Даже когда ты понимаешь технику, всё равно смотришь и думаешь: «Как им удаётся кататься так выразительно и при этом делать такую сложность?».
— Есть ли у тебя кумиры среди российских фигуристов, помимо Валиевой?
— Очень люблю творчество Евгения Плющенко. Для моего поколения он — символ целой эпохи. Его олимпийские программы пересматривал десятки раз. Также с огромным интересом отношусь к тому, что делает сейчас российское молодое поколение — и в одиночном, и в парном катании. Мне интересно, в каком направлении будет развиваться эта школа дальше, особенно с учётом всех ограничений на участие россиян в международных турнирах.
— Если говорить о Миланской Олимпиаде 2026 года: ты представляешь себе сценарий, при котором Валиева могла бы там выступить?
— Это было бы событие века. Домашняя Олимпиада для Италии, возвращение одной из самых обсуждаемых фигуристок планеты — представьте себе накал интереса. Но здесь всё зависит не только от её готовности, но и от глобальной политической и спортивной ситуации. Как спортсмен я очень хотел бы увидеть в Милане сильнейших в мире — в том числе российских фигуристов. Олимпиада должна собирать лучших, иначе это уже не тот турнир.
— Как ты относишься к тому, что многие до сих пор обсуждают допинговое дело Валиевой и пытаются делить зрителей на «за» и «против»?
— Я считаю, что общество слишком легко забывает, что перед ним — ребёнок, пусть и гениальный. То давление, которое обрушилось на Камилу, не выдержал бы и взрослый человек с огромным опытом. Я не эксперт по юридическим нюансам и не могу разбирать протоколы, но как спортсмен вижу одно: она всегда выходила на лёд и честно делала свою работу. То, как быстро её превратили из «чуда фигурного катания» в удобную мишень, говорит не о ней, а о нас, о зрителях и медиа.
— Ты говорил, что хотел бы фильм и книгу о Валиевой. Какой, по‑твоему, должна быть эта история?
— Это должна быть не только история о прыжках и медалях. Гораздо важнее показать путь человека, который в 15 лет столкнулся с таким шквалом агрессии, но не озлобился и не сломался окончательно. Спорт умеет рождать красивые сюжеты, но сюжет Камилы — особенный. Если она сможет вернуться на топ‑уровень, это станет одной из самых мощных мотивационных историй нашего времени. И я действительно уверен, что книгу о ней будут издавать миллионными тиражами, а экранизация соберёт огромную аудиторию.
— Насколько сильно её история повлияла на твою собственную мотивацию?
— Очень сильно. Каждый раз, когда тренировки идут тяжело, я вспоминаю, через что прошла она, и понимаю: мои проблемы — ничто по сравнению с этим. Когда видишь, как человек после стольких испытаний снова выходит на лёд с улыбкой, это заставляет и тебя держаться, не опускать руки, продолжать работать над собой.
— Если представить, что у тебя будет возможность лично что‑то сказать Камиле сейчас, что бы это было?
— Я бы сказал ей: «Спасибо». За то, что она изменила женское фигурное катание, за то, что показала нам новый уровень, за то, что не позволила тьме окончательно погасить свет вокруг себя. И, конечно, пожелал бы ей здоровья — физического и психологического. Всё остальное она уже доказала.
— Как тебе кажется, каким будет женское одиночное катание в ближайшие годы на фоне её возможного возвращения?
— Думаю, нас ждёт этап переосмысления. Эра экстремальной сложности у совсем юных спортсменок постепенно сменяется периодом, когда будет цениться сочетание техники и зрелого катания. В этом контексте Камила идеально вписывается в новый формат: у неё есть и база сложнейших элементов, и уникальный артистизм, и узнаваемый стиль. Если она сумеет адаптироваться под новые реалии, именно такие фигуристки будут задавать тон.
— И всё‑таки: возвращение Валиевой для тебя — больше спортивное или эмоциональное событие?
— Для меня это символ надежды. Спортивная часть, конечно, важна: все хотят увидеть её элементы, оценить новые программы, понять, насколько она конкурентоспособна. Но гораздо важнее то, что эта история показывает: даже после самых тяжёлых ударов у человека остаётся шанс вернуться — если он не сдаётся. Поэтому я и сказал, что для нас 25 декабря стало двойным Рождеством. В этот день мир фигурного катания получил ещё один шанс увидеть Камилу Валиеву на льду. И лично я ждал этого почти так же, как самого праздника.