Фигуристу Петру Гуменнику в буквальном смысле расстелили красную дорожку на последнем старте перед Олимпиадой. На турнире памяти Петра Грушмана он не только уверенно выиграл, но и получил суммарную оценку 326,49 балла — цифру, которая смотрится завышенной даже на фоне самых щедрых международных протоколов. Этот результат формально стал вторым в мире и лучшим в России, но вызывает ощутимые вопросы, если разбирать прокат по деталям.
В условиях, когда на международной арене в эти же дни проходил ключевой предолимпийский старт — чемпионат четырех континентов, Гуменник выбрал иной путь подготовки. Вместо дополнительной поездки за рубеж он решил «примерить» олимпийский режим дома, выступив на внутреннем турнире. Наряду с психологической репетицией это был и важный технический тест: как организм отреагирует на привычную для Игр паузу между короткой и произвольной программами.
Короткая программа у петербуржца сложилась практически образцово. Петр набрал 109,05 балла — рекордную оценку для российского мужского одиночного катания. По набору элементов, аккуратности исполнения и общей собранности этот прокат действительно выглядел как заявка на главный старт четырехлетия. Он отработал короткую без срывов, сохранил нужную концентрацию и сумел показать «чистый» максимум в рамках выбранного контента.
Особую ценность турнир имел с точки зрения графика. Между короткой и произвольной программами у Гуменника был один день полноценного отдыха — именно так строился и регламент турнира памяти Грушмана. На Олимпиаде пауза еще длиннее — два дня, но сама модель уже близка к реальной. Вопрос заключался в том, как скажется этот небольшой «перерыв на восстановление» на сложнейшем произвольном прокате, где Петр традиционно заявляет один из самых насыщенных в мире наборов прыжков.
Своего принципа не упрощать контент Гуменник не изменил. В заявке вновь оказалось пять четверных прыжков, и это уже не эксперимент, а устоявшаяся стратегия. На разминке фигурист уверенно пошел на элементы ультра-си. Полную картину тренировки увидеть помешала съемка, но и того, что осталось в кадре, достаточно: чистый тройной аксель, мощный четверной риттбергер, плюс качественно исполненные флип, сальхов и лутц. Единственная серьезная помарка на разминке — «бабочка» на сальхове, но для фигуристов подобные эпизоды стандартны и не всегда показательны.
Выйдя на лед, Петр выглядел собранным и эмоционально готовым. Старт произвольной получился многообещающим: первый элемент — четверной флип — был исполнен сильно и оценен судьями с заметным запасом в надбавках. Затем последовал четверной лутц, уже с неуверенным выездом и заметным покачиванием. На международных турнирах подобный момент часто приводит как минимум к признаку недокрута (q) и сдержанным GOE, но в российских судейских бланках фигуриста ждали максимально благосклонные оценки — надбавка превысила три балла.
Дальше стало видно, что к середине программы накапливается усталость. Выезды с четверного риттбергера и четверного сальхова уже не смотрелись хрустально-чистыми — ноги «дорабатывали» приземление, корпус слегка проваливался. При строгой судейской оптике к этим прыжкам вполне могли бы возникнуть вопросы: от докрута на четверть до потери качества скольжения после приземления. Однако в рамках внутреннего турнира все спорные моменты трактовались в пользу Гуменника.
В концовке Петр вместо изначально задуманного каскада 3–3 исполнил более простой вариант 3–2. Со стороны это выглядело не как срыв, а как осознанный шаг — вероятно, он в моменте оценил уровень оставшихся сил и решил не рисковать падением. Этот эпизод еще раз подчеркнул главное: к финалу произвольной накопившаяся усталость начала брать свое, а риск-менеджмент в предолимпийский период становится важнее погони за максимумом базовой стоимости.
После проката Гуменник признался, что некоторое время всерьез рассматривал включение четверного флипа в каскаде с тройным акселем в произвольной программе. Но в итоге от идеи отказался — и, как показал турнир, не зря. Уже сейчас видно: четверные на разминке у него идут уверенно, а в самой программе, на фоне адреналина и возросшей нагрузки, разница между тренировочным качеством и соревновательным исполнением становится заметной. Добавлять еще один сверхсложный элемент в таких условиях — шаг на грань неоправданного риска.
Логичным вариантом развития программы может стать не столько повышение сложности, сколько перераспределение нагрузки. Один из возможных ходов — сместить заключительный каскад (тройной лутц – тройной риттбергер) ближе к середине программы или хотя бы не держать его буквально «на последнем дыхании». Это позволило бы Гуменнику сохранить высокую базу, но снизить вероятность технических потерь из-за банальной усталости.
При этом работа над компонентами видна невооруженным глазом. Дорожки шагов стали эмоциональнее, добавилось выразительных движений рук, больше акцентированных акцентов в такт музыке. Петр все отчетливее строит образ, а не просто закрывает набор элементов. Перед прыжками практически нет затянутых заходов — вместо «выжидания» он связывает элементы хорео-связками, что добавляет катанию целостности и артистичности.
Пока одна из дорожек получила лишь третий уровень, но времени, чтобы усложнить ее до четвертого, у штаба Гуменника достаточно. Это тот редкий случай, когда у спортсмена уже есть мощный технический арсенал, а запас по компонентам и уровням еще не исчерпан. Вращения фигурист откатал стабильно, все три получили четвертый уровень, без нервозных срывов поз или разъехавшихся центров. Приятной деталью стало и возвращение его «фирменного» жеста — резкого движения рукой-«выстрела» после четверного сальхова в каскаде, который давно стал узнаваемой подписью Гуменника на льду.
И все же главное, о чем спорят после турнира, — итоговая сумма. 326,49 балла выглядят как щедрый аванс от судейского корпуса. Формально это второй результат сезона в мире и лучший внутри России, но если сравнивать качество проката с тем, что показывают лидеры мировой арены в свои лучшие дни, картина не столь однозначна. У Петра были неточности на выездах, упрощенный каскад в конце и в целом не «звенящий» по эмоциям прокат, а итоговый протокол будто бы фиксирует почти идеальное выступление.
Сложно не заметить и контекст. Опорный спортсмен, представитель крупного фигурнокатательного центра, последний старт перед Олимпиадой — все это подталкивает региональную федерацию к желанию максимально поддержать своего лидера. Высокая оценка действует как психологический бустер: подтверждает статус фаворита, придает уверенности и самому фигуристу, и его штабу. Судя по реакции, даже для самого Гуменника эти цифры стали небольшой неожиданностью — по выражению лица было видно, что он не ожидал настолько щедрого «кредита доверия».
С точки зрения подготовки к Олимпиаде нынешний турнир можно назвать «рабочим» и по содержанию, и по настроению. Прокат не стал вершиной формы — и это, пожалуй, плюс. Куда опаснее было бы выложить максимум уже сейчас и столкнуться с спадом через пару недель. Сейчас же Петр показал, что в состоянии выдерживать заявленный сверхсложный контент, при этом оставляя пространство и для технической шлифовки, и для наращивания эмоциональной составляющей.
Важно и то, что Гуменник продолжает оставаться в своем стиле — не отказывается от рискованных элементов даже на внутренних стартах. Такой подход формирует устойчивую психологию: мозг и тело привыкают к мысли, что четыре-пять четверных — это не подвиг, а рабочая норма. Однако этот же стиль требует ювелирного планирования нагрузки: любое неверное смещение прыжков, ошибка в расположении дорожек шагов или перегруз концовки могут стоить падения и срыва всей программы.
Отдельного внимания заслуживает вопрос судейства. Внутренние турниры традиционно отличаются от международных: оценки там зачастую более мягкие, контекстные, зависят от задач подготовки. Но именно поэтому не стоит воспринимать 326,49 балла как реальный ориентир на Олимпиаду. Для штаба Гуменника намного важнее другое: какие именно элементы «поплыли» от усталости, где судьи вынуждены были закрывать глаза на недокруты, и в каких связках фигурист еще не чувствует полного контроля.
Если смотреть шире, то старт памяти Петра Грушмана стал для Гуменника генеральной репетицией не по блеску, а по содержанию. Он прожил этот турнир так, как ему предстоит прожить олимпийские дни: с паузой между прокатами, с внутренним давлением фаворита и с необходимостью собраться на произвольную, когда энергия уже не на пике. В этом смысле именно «неидеальность» проката, его шероховатость и усталость в концовке дают тренерам бесценный материал для корректировок.
До Олимпиады у Петра еще есть время, чтобы перераспределить контент, усилить дорожки до максимальных уровней, подправить хореографию в связках и окончательно «прикрутить» выезды на четверных. Важный вывод этого турнира: запас прочности есть, но и иллюзий быть не должно. На международном льду за те же самые выезды и сомнительные докруты столь щедрыми баллами спортсмена вряд ли наградят.
Поэтому внутренний «перебор» в 326,49 балла стоит воспринимать скорее как знак доверия и ожидания, чем как реальный замер сил. Психологическая подушка перед Олимпиадой создана, а вот истинная оценка работы Гуменника и его штаба прозвучит уже на главном старте сезона, где каждое касание льда будет измеряться не региональными симпатиями, а жесткими международными критериями.